Назад Содержание Далее

Тао Юань-мин

«Подражание древнему»

* *
Так цвела буйным цветом
под окном в саду орхидея.
Густо так зеленели
во дворе перед входом ивы.

Это было вначале,
когда мы с тобой расставались.
Ты тогда говорил мне,
что прощаемся ненадолго.

Но, уйдя за ворота, -
гость за тысячи ли от дома, -
В середине дороги
повстречал ты доброго друга.

Не обмолвился словом,
а душа уже опьянела.
Не ждала она даже,
чтоб с вином содвинулись чаши.

Орхидея засохла,
и листву потеряли ивы;
Ты, как время сказало,
не сдержал того обещанья..

Убирайтесь подальше,
прочь от нас, молодые люди,
Те, которые в дружбе
сохранить не умеют верность!

Ничего им не стоит
и пожертвовать жизнью друга.
Что разлука с такими
для меня ещё может значить?


Я прощаюсь с родными,
запрягаю лошадь с утра:
Предстоит мне дорога
до далекой страны Учжун.

- Что тебя, государь мой,
так торопит сегодня в путь?
- Не на торг, - отвечаю, -
не на битву с врагом спешу.

Я узнал, что на свете
жил-был некогда Тянь Цзы-тай,
Непреклонный и верный
и средь сильных мужей герой.

Человек этот редкий
хоть и умер давным-давно,
В тех краях и поныне
люди учатся жить, как он:

Жил он так, что при жизни
наивысшей славы достиг,
Сколько лет после смерти
нескончаем о нем рассказ...

Жалок тот, чьи проходят
дни в бессмысленной суете,
На земле кого помнят
лишь один им прожитый век!


* *
К середине весны
в благовременье дождь мы встречаем.
Грома первый раскат
раздаётся в восточном углу.

Мелких тварей гурьба
из глубин высыпает в испуге.
И деревьев и трав
развернулся широкий покров.

Быстро-быстро кружат
прилетевшие ласточки в небе
И, чета за четой,
направляются прямо в мой дом;

Ими свитые гнезда
под кровлею всё ещё целы, -
И они вереницей
вернулись к привычным местам...

«Всё тут стало иным
с той поры, что мы о вами расстались.
И постройки и двор
день за днем в запустенье пришли.

Ну, а сердце моё
ведь не камень, что тронул - и сдвинешь.
Ваши чувства ко мне -
что сегодня они говорят?»


Высоко-высоко
на сто чи поднимается башня,
Открывая пред нами
четыре простора земли.

С темнотою в неё
на ночлег возвращаются тучи,
По утрам в этой башне
приют для слетевшихся птиц.

Рек и гор красота
безраздельно заполнила взоры.
Одиноко равнина
простёрта в безбрежную даль.

А в былые года
сколько славу и почесть узнавших
Горячо и бесстрашно
сражались за эти края!

Был у каждого день
после века им прожитой жизни,
Когда время настало
вернуться в Полуночный Ман...

Кипарис и сосну
уничтожил топор человека.
Лишь высоких курганов
неровный рисуется ряд.

У могильных руин
не осталось последних хозяев.
Бесприютные души
избрали какую страну?

Процветанье и блеск
восхищения стоят, конечно, -
Но о них же раздумья
в нас жалость рождают и грусть!


* *
Далеко на востоке
живёт благородный учёный,
И одет он всегда
в неприглядное, рваное платье,

И из дней тридцати
только девять встречается с пищей,
И лет десять, не меньше,
он носит бессменную шапку.

Горше этой нужды
не бывает, наверно, на свете,
А ему хоть бы что -
так приветлив на вид он и весел.

Я, конечно, стремлюсь
повидать человека такого.
И пошёл я с утра
через реки и через заставы.

Вижу - тёмные сосны,
сжимая дорогу, теснятся.
Вижу - белые тучи
над самою кровлей ночуют.

А ученому ясно,
зачем я его навещаю.
Сразу цинь он берёт,
для меня ударяет по струнам.

Первой песней своей -
«Журавлём расстающимся» - тронул
И уже ко второй,
где «луань одинок», переходит...

Я хотел бы остаться
пожить у тебя, государь мой,
Прямо с этого дня
до холодного времени года!


С хвоей темно-зелёной
это дерево в тесном доле...
И зимою и летом
остаётся оно таким.

Год проходит, и снова
видит дерево снег иль иней.
Разве кто-нибудь скажет,
что не знает оно времен?

Мне наскучило слушать
каждый день здесь мирские речи.
Отыскать себе друга
я приду в столицу Линьцзы.

Там, в Цзися, как я слышал,
много тех, кто книги толкует.
Эти люди помогут
разрешить сомненья мои.

Я собрал свои вещи,
даже день отъезда назначил.
Даже перед разлукой
попрощался уже с семьёй.

Но я всё же колеблюсь,
не успев уйти за ворота.
В дом вернусь и присяду
и ещё подумаю раз.

Нет, мне вовсе не страшно
то, что путь окажется долгим.
А одно только страшно, -
что обманут люди меня.

Вдруг да в нашей беседе
не сойдётся их мысль с моею,
И навек я останусь
лишь посмешищем для других..

Всё, что сердце тревожит,
трудно выразить мне словами.
Чтоб с тобой поделиться,
написал я эти стихи.


* *
День уже вечереет,
и ни облачка нет на небе.
Тёплый ветер весенний
обвевает нас первой лаской.

И прекрасная дева
наслаждается чистой ночью,
До прихода рассвета
пьёт вино и поёт, играя.

Только петь перестала,
и вздыхает она так тяжко.
Вздох протяжный и песня
и меня растрогали очень.

Белым светится светом
в наплывающих тучках месяц,
Всё вокруг пламенеет
от цветов над густой листвою...

Разве так не бывает,
что мгновенье приносит радость?
Пусть она ненадолго:
что поделать мы в силах с этим!


В годы юности ранней
был могуч я и был отважен
Меч рукою сжимая,
я один по свету скитался.

Пусть попробуют скажут, -
мол, скитался от дома близко.
У Чжанъи путь я начал
и его завершил в Ючжоу.

Заглушал я свой голод
горным злаком вэй Шоуяна,
Утолял свою жажду
я бегущей струёй Ишуйя.

Так нигде и не видел
никого, кто меня бы понял,
Лишь увидеть пришлось мне
самых древних времен курганы.

У проезжей дороги
два высоких холма могильных,
Где Бо-я похоронен,
где покоится Чжуан Чжоу!

Но людей этих славных
трудно снова живыми встретить.
Значит, странствием дальним
я чего же хотел добиться?


*
Посадил я однажды
у Янцзы на прибрежье туты.
Думал - минет три года,
и дождусь урожая листьев.

Но когда на деревьях
начала разрастаться зелень,
Вдруг беда их постигла -
перемены в горах и реках.

Ветром сбило с них листья,
изломало голые ветви,
А стволы их и корни
все уплыли в седое море...

Шелкопрядов весенних
накормить уже больше нечем,
И у зимнего платья
не осталось теперь надежды...

Я, сажая деревья,
сам не выбрал повыше место.
Что же пользы сегодня
от моих сожалений горьких?



Назад Содержание Далее
цирк на Вернадского цены билеты заказ билетов.