МАНЪЕСЮ. Свиток II.

Правление императрицы Дзито [687-696]
и императора Момму [697-707]
163-164

Плачи, сложенные принцессой Оку, когда
она приехала в столицу из священного
храма богини солнца в провинции Исэ
после смерти принца Оцу

163

Лучше было бы остаться мне
Даже в дальней стороне Исэ,
От врагов хранимой ветрами богов.
Для чего спешила я сюда?
Ведь тебя, любимый, больше нет...

164

Тебя, кого я так мечтала
Увидеть здесь,—
Ведь больше нет тебя!
О, для чего явилась я сюда?
Лишь только лошадей я загнала напрасно!

165-166

Плачи, сложенные в горе принцессой Оку,
когда останки принца Оцу перенесли для
погребения в Кацураги на гору Футаками

165

И разве я не бренный человек,
Лишь временно живущий в этом мире?
О, с завтрашнего дня
Гору Футаками
Считать горой сестры и брата буду!

166

Я сорвала бы цветы асиби,
Что растут
На каменистом берегу,
Но ведь больше не живет на свете
Тот, кому хотела б показать цветы...

167

Плач Какиномото Хитомаро, сложенный им, когда
останки наследного принца Хинамиси находились в
усыпальнице

В час, когда на свет явились
Небо и земля,
На равнинах вечных неба
Боги собрались.
Сотни, тысячи богов —
Бесконечное число —
И совет держали боги
И решили все дела:
Пусть богиня солнца ныне
Аматэрасу
Будет править вечным небом,
В небесах царить.
А страна колосьев риса,
Где долины тростника,
До поры, когда сольются
Снова небо и земля,
Будет управляться богом —
Сыном божества.
Восемь ярусов раздвинув
Белоснежных облаков,
Бог сошел тогда на землю,
Чтоб страною управлять,
Тот, что озаряет высь,
Солнца лучезарный сын!
В дивной Асука-стране,
Во дворце Киеми ты,
Богом будучи, царил
Здесь во славе на земле.
Было сказано: страною
Будут впредь повелевать
Боги, что сошли на землю,
Внуки славные богов!
Но среди равнин небесных
Дверь пещеры отворив,
Поднялся наш бог на небо
И не возвратился вновь.
О великий государь,
Принц светлейший наш!
Если мог бы ты теперь
Поднебесной управлять,
То сверкал бы славы блеск,
Как весною блеск цветов!
И, как полная луна,
Все сияло бы вокруг.
Люди с четырех сторон
В Поднебесной, здесь,
Словно на большой корабль,
Уповали на тебя,
Как небесной влаги ждут,
Ввысь направив взор с мольбой,
Ожидали все тебя.
Как задумал это ты,
Как решиться только мог?
На холме здесь Маюми,
Что не знали мы досель,
Мы воздвигли навсегда
Вечный для тебя чертог,
И покои для тебя
Мы воздвигли до небес.
Утро каждое мы ждем,
Но не слышен твой приказ,
Много месяцев и дней
Минуло уже с тех пор.
И поэтому теперь
Свита славная твоя
Все не знает, как ей быть,
И куда теперь идти.

168—170

Каэси-ута

168

О, как жаль, что пустынно
В покоях светлейшего принца,
На которого все мы взирали с надеждой,
Как глядят лишь обычно
На извечное небо!

169

И хоть светит нам солнце,
Пустившее красные корни,
Но как жаль,
Что на небе скрывается месяц
Ночью черной, как черные ягоды тута!

170

Из неизвестной книги

У пруда Магари,
У дворца Сима,
Птицы ханатидори,
По людскому взгляду стосковавшись,
Не скрываются на дне пруда.

171—193

Плачи, сложенные в печали дворцовыми
стражами после смерти принца Хинамиси

171

О дворец Сима,
Где он правил бы страной
Тысячи веков,
Он, что озаряет высь,
Солнца лучезарный сын!

172

Вы, живущие у светлого пруда,
У дворца прекрасного Сима,
Птицы ханатидори!
Далеко от нас не улетайте,
Хоть ушел навеки государь...

173

Если был бы жив светлейший принц,
Тот, что озаряет высь,
Солнца лучезарный сын,
То дворец этот Сима
Вряд ли в запустенье был!

174
Даже Маюми-холм, что в былое время
Был чужим и дальним для меня,
Раз там государь мой,
Охранять я буду,
Как дворец извечный моего царя!

Предыдущая Содержание Следующая