МАНЪЕСЮ. Свиток II.

191

Я, верно, долго буду тосковать
О полевых просторах дальнего Уда,
Куда ты выезжал,
Когда была весна,
Охотничью одежду надевая...

192

У птиц, что пели
Над холмом Сада,
Что освещен лучами утреннего солнца,
Ночами песнь уже не та,
Как только этот год начался...

193

По той дороге,
Где, не зная дня и ночи,
Ходили без конца рабы,
Теперь идем по очереди мы
Нести близ усыпальницы охрану.

194

Песня Какиномото Хитомаро, преподнесенная
принцессе Хацусэбэ и принцу Осакабэ

Птицы по небу летят...
И на Асука-реке,
У истоков, там, где мель,
Зеленея, поднялись
Водоросли-жемчуга.
И близ устья, там, где мель,
По воде они плывут
И касаются слегка
Стеблями стеблей.
Как жемчужная трава
Клонится у берегов
В эту сторону и ту,
Так склонялась, покорясь,
Божеству-супругу ты.
С ним теперь тебе не спать,
К нежной коже не прильнуть.
Ты не будешь рядом с ним,
Как при воине всегда
Бранный меч, —
И оттого
Ночью темной, что теперь
Ягод тутовых черней,
Ложе бедное твое
Опустевшее стоит.
И поэтому никак
Не утешиться тебе...
Как на нити жемчуга,
Нижешь думы в тишине.
"Может встретимся еще",—
Верно, думаешь порой.
И идешь его искать
В Оти, средь больших полей...
В светлой утренней росе
Промочив насквозь подол
Яшмовых одежд,
И в тумане ввечеру,
Платье промочив насквозь,
Не заснуть тебе в пути,
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,
Не заснуть из-за него,
С кем не встретиться тебе
В этой жизни никогда!

195

Каэси-ута

Ты, с кем стелила в изголовье
Из мягкой ткани рукава,
Упал, как с нити жемчуга,
Навек покинул поле в Оти,
И ей не встретиться с тобою никогда.

196

Плач Какиномото Хитомаро о принцессе Асука,
сложенный, когда ее останки находились в усыпальнице
в Киноэ

Птицы по небу летят...
А на Асука-реке,
У истоков, там, где мель,
Камни в ряд мостком лежат,
А близ устья, там, где мель,
Доски в ряд мостком лежат.
Даже жемчуг-водоросли,
Что склоняются к воде
Возле каменных мостков,
Лишь сорвешь — опять растут!
И речные водоросли,
Что сгибаются к воде
Возле дощатых мостков,
Лишь засохнут — вновь растут!
Что ж могло случиться с ней?
Ведь, бывало, лишь встает,
Словно жемчуг-водоросли!
А ложится — так гибка,
Как речные водоросли...
Лучше не было ее!
Позабыла, что ль, она
Утром посетить дворец?
Иль нарушила она
Ночью правила дворца?
В дни, когда она была
Гостьей этой стороны,
Ты весною вместе с ней
Собирал в полях цветы,
Украшал себя венком,
А осеннею порой
Украшался вместе с ней
Клена алою листвой.
И одежды рукава,
Что стелили в головах,
Вы соединяли с ней.
Словно в зеркало глядя,
Любоваться на себя
Не надоедало вам.
Словно полная луна,
Дивной красоты была
Та, что нежно ты любил,
Та, с которой иногда
Выходил из дома ты
И изволил здесь гулять.
И Киноэ — тот дворец,
Где приносят рисом дань,
Вечным стал ее дворцом —
Так судьбою решено.
Шумны стаи адзи птиц...
А она теперь молчит
И не видит ничего.
И поэтому тебе
Все печально на земле.
Птицей нуэдори ты
Громко стонешь целый день,
Обездоленный супруг!
И, как птицы поутру,
Кружишь около нее;
Словно летняя трава,
Сохнешь без нее в тоске;
Как вечерняя звезда,
То ты здесь, то снова там;
Как большой корабль
Средь волн,
Ты покоя не найдешь...
Глядя на тебя,скорбим, —
Не утешить сердца нам,
Горю этому нельзя
Утешения найти...
Лишь останется молва,
Только имя будет жить,
Вместе с небом и землей!
Долго, долго будут все
Помнить и любить ее!
Пусть же Асука-река,
С именем которой здесь
Имя связано ее,
Будет тысячи веков
Вечно воды свои лить,
И пускай эти места
Будут памятью о ней,
О принцессе дорогой,
Что была прекрасней всех!

197-198

Каэси-ута

197

Когда б на Асука-реке
Плотины сделать,
Чтоб перестала воды лить свои,
То, верно бы, могла свой бег остановить
Вода, которая так быстро мчалась.

198

Асука-река! Ведь "асу" значит "завтра"...
Оттого ль, что думается мне,
Что ее я вновь увижу завтра,
Имя дорогой моей принцессы
Я не забываю никогда!


Предыдущая Содержание Следующая