МАНЪЕСЮ. Свиток III.

467-469

Каэси-ута

467

Всегда мог наступить — я это знал —
Для меня разлуки вечной срок,
Но так больно было сердцу, что ушла
Милая, любимая жена,
Мне оставив малое дитя...

468

Если б знал я, где лежит тот путь,
По которому уйдешь ты от меня, —
Я заранее
Заставы бы воздвиг,
Чтобы только удержать тебя!

469

Срок прошел — и отцвели цветы,
Которыми у дома любовалась
Моя любимая жена,
А слезы, проливаемые мною,
Еще никак не высохнут в тоске...

470—474

Еще пять песен [Отомо Якамоти], сложенных
в безутешной печали

470

О, только так на свете и бывает,
Такие уж обычаи земли!
А я и ты
Надеялись и ждали,
Как будто впереди у нас века!

471

Покинувшую дом родимый
Любимую мою
Не мог я удержать.
В горах от всех она навеки скрылась,
И нет покоя сердцу моему!..

472

Хоть знаю я давно,
Что в этом бренном мире
Нас ждет всегда жестокая судьба,
Но все же сердце, преисполненное боли,
Тебя не в силах позабыть!

473

О, каждый раз, когда там вдалеке
Встает туман над склонами Сахо,
Ведь каждый раз
Я вспоминаю о тебе,
И нету дня, чтобы не плакал я...

474

Пусть в годы давние на горный склон Сахо
Смотрел всегда я равнодушно,
А вот теперь, когда подумал я,
Что это — место твоего упокоенья, —
Гора Сахо мне стала дорога!

475-480

Плачи Отомо Якамоти, сложенные им весной
шестнадцатого года Тэмпе [744} во втором
месяце, когда скончался принц Асака

475

И поведать это вам
Я смущаюсь и боюсь,
И сказать об этом вам
Для меня великий страх...
Ах, столица есть Куни
В нашей славной стороне,
Что Ямато названа,
Там, где тысячи веков
Должен был бы
Править принц,
Наш великий государь,
И в столице той всегда,
Лишь придет из-за морей
В дымке розовой весна,
Как повсюду на горах
Распускаются цветы,
И в прозрачных струях рек
Мчится резвая форель...
И как раз, когда в стране
С каждым днем сильнее был
Пышной славы его блеск,
То не ложь или обман,
То не вымысел иль бред, —
В платьях яркой белизны
Слуги верные его,
Встал на Вадзука-горе
Погребальный паланкин!
Ах, отныне править будет
Принц наш в вечных небесах, -
И упал я в страшном горе,
И катался по земле...
Я рыдал, и были влажны
Рукава мои от слез,
Но напрасно горевал я, —
Ведь помочь ничем нельзя...

476-477

Каэси-ута

476

Не думал я,
Что наш великий государь
Решил отныне править небесами,
И Вадзука-гора
Казалась мне чужой!

477

Как пышные цветы,
Что блеском озаряли
И горы, распростертые вокруг,
А после неожиданно увяли,
Вот так и ты, великий государь!

478

И поведать это вам
Я смущаюсь и боюсь...
Наш великий государь,
Принц светлейший
Как-то раз
Вдруг, призвав к себе, собрал
Множество людей
Славных воинских родов
И повел их за собой.
На охоте поутру
Диких он ловил зверей;
На охоте ввечеру
Он ловил пугливых птиц.
И прекрасного коня
За узду остановив,
Он, любуясь на цветы,
Сердце веселил.
О расцветшие цветы,
В темных зарослях лесных
Горных склонов Икудзи,
Вы увяли навсегда!
В мире бренном и пустом
Все бывает только так!
Словно мухи в майский день
Слуги верные шумят!
Слуги верные его,
Принца нашего, что был
Сердцем доблестный герой,
Что, бывало, славный меч
Крепко привязав к бедру,
Славный ясеневый лук
И колчан нес за спиной.
Уповая на него,
Мы мечтали,
Чтобы он
Вместе с небом и землей
В мире долго, долго жил,
Чтобы тысячи веков
Оставалось все, как есть!
Словно мухи в майский день,
Слуги верные шумят,
Платья яркой белизны
Нынче на себя надев...
И когда мой видит взор,
Как меняется вокруг
С каждым днем
Веселый вид
Слуг его,
Что здесь всегда
Улыбались, веселясь, —
О, как полон скорби я!

479—480

Казси-ута

479

Дорога, что идет между горами
По склонам Икудзи, куда ходил всегда
И любовался ею
Принц, любимый нами,
Навеки опустела без него...

480

Надев колчан,
Что знаменит в роду Отомо,
Не знаю я, кому теперь отдать
Мне сердце, что служить было готово
Бесчисленное множество веков!

481

Плач Такахаси, сложенный в печали по умершей
жене

Думал, будем вместе мы
Коротать недолгий век
До пределов наших дней,
До тех пор, пока совсем
Не покроет седина
Пряди черные волос
У меня, что спал склонясь,
Перепутав рукава
Белотканые с тобой...
Но не выполнен обет,
Данный мною и тобой,
Что не будет никогда
Рваться яшмовая нить!
То, о чем мечтали мы,
Не свершилося у нас!
С белотканым рукавом
Ты рассталася моим
И покинула наш дом,
Где привыкла быть со мной...
Ты оставила дитя
Малолетнее свое
Плакать горько о тебе!
Словно утренний туман,
Ты растаяла вдали,
Где гора Сагарака,
В стороне Ямасиро
Скрылась ты в ущельях гор...
И поэтому теперь,
Что сказать, что делать мне,
Как мне быть, не знаю я...
В спальне, где я спал с тобой —
С милою женой моей,
Поутру
Я, уходя, вспоминаю обо всем,
Ввечеру
Вхожу туда
И горюю о тебе!
Каждый раз, как плачет там
Малое твое дитя,
Прижимаяся ко мне,
Я, что мужем храбрым был,
На спину беру его, обнимаю нежно я,
И, как птица поутру,
В голос громко плачу я
И тоскую о тебе...
Но напрасна скорбь моя!
И хотя безгласна твердь,
Но гора, куда ушла
Навсегда жена моя,
Будет сердцу дорогой,
Вечной памятью о ней...

482-483

Каэси-ута

482

Все это
Мира бренного дела.
И потому гора простая,
Что раньше мне чужой была,
Теперь навеки близкой стала!

483

Как птица поутру,
Я в голос плакать буду,
С женой возлюбленной моей
Отныне мне не повстречаться снова,
Надежды нет на встречу с ней!


Предыдущая Содержание