ПОВЕСТЬ О ДОМЕ ТАЙРА

свиток первый


14

СВЯЩЕННЫЙ ОБЕТ

Ковчег поместили в храме Мародо118. Между божествами храмов на Белой Горе Хакусан119 и Мародо связь глубока и тесна, как крепки узы, соединяющие родителей и детей120. Чем бы ни окончилось прошение, которое собрались подать монахи, поражением или успехом, оба великих бога несомненно возликовали при неожиданной встрече, и радость эта была превыше счастья рыбака Tapo Урасимы, когда, вернувшись из подводного царства Царя-дракона, он повстречал своих правнуков в седьмом колене121, превыше радости сына, покинутого отцом ещё до рождения122, когда спустя много лет он впервые улицезрел Шакья-Муни на священном Орлином Пике123. Собрались все три тысячи монахов Святой Горы Хиэй, рядами, плечом к плечу стояли жрецы всех Семи синтоистских храмов. Словами не описать, как торжественно звучали громогласно распеваемые молитвы, непрерывное чтение сутры!

Вскоре монахи Святой Горы подали государю Го-Сиракаве прошение: Моротаку, правителя земли Kaгa, требовали они сослать в дальнюю ссылку, а наместника Мороцунэ - заточить в темницу. Но государь-инок колебался, решения не принимал.

- Не к добру это, не следует медлить! - встревоженно шептались умудренные опытом царедворцы. - С древних времён челобитные монахов Святой Горы ставили превыше всех прочих жалоб. Уж на что безупречными вассалами были министр-казначей Тамэфуса124 или наместник правителя Дадзайфу Суэнака, а пришлось обоим изведать горечь ссылки, ибо этого потребовали монахи. Ныне тем более надлежит уважить их просьбу - ведь речь идет о Моротаке, человеке вовсе ничтожном! Тут и рассуждать нечего!

Но ни один не высказал этого открыто и громко, ибо недаром сказано: «Высшие избегают советовать государю, боясь лишиться щедрых окладов; низшие молчат, опасаясь понести наказание...»125

«Три вещи мне неподвластны - воды реки Камо, игральные кости и монахи Горы Хиэй», - во время оно говорил сам государь-инок Сиракава, признаваясь в своем бессилии обуздать воинственных чернецов. А в царствование императора Тобы, когда монахи Святой Горы пожелали, чтобы храм Источник мира, Хэйсэндзи, в краю Этидзэн, отдали в их владение, государь, глубоко чтивший учение Святой Горы, вынужден был исполнить эту своевольную просьбу, с горечью отметив в своем указе, что ради сохранения мира иной раз приходится попирать справедливость и называть чёрное белым...

Как-то раз Масафуса Оэ126 спросил у государя-инока Сиракавы: «Государь, как бы вы поступили, если бы монахи Горы Хиэй спустились в столицу и, дабы подкрепить свои просьбы, принесли с собой священные ковчеги?»

- Мне пришлось бы удовлетворить любое их прошение! - ответил государь-инок.


Назад Содержание Далее